Ранняя Церковь

Даниэл С. Петерсон и Стивен Д. Рикс

ПОДДЕРЖИВАЕТ ЛИ РАННЯЯ ЦЕРКОВЬ ОБВИНЕНИЯ В ТОМ, ЧТО СВЯТЫЕ ПОСЛЕДНИХ ДНЕЙ - НЕ ХРИСТИАНЕ?

Как мы видели, термин "христианин" начал своё развитие среди внешних, "более как оскорбление, чем почётный титул".¹ К примеру, великий Римский историк Тацит (умер в 120 г. по РХ), смог описать, как рвение Нерона к гонениям пало на "тех, кто своими мерзостями навлек на себя всеобщую ненависть, и кого толпа называла христианами".² В действительности же, только во втором веке мы сможем найти документальные подтверждения использования данного наименования среди самих христиан.³ К февралю 156 года Поликарп Смирнский смог смело заявить римскому проконсулу, непосредственно перед своей мученический смертью: "Я христианин".⁴ (Ирония состоит в том, что любая попытка определить термин "христианин", основанный на неканонических текстах ранее второго века, непременно ссылается на его использовании язычниками.)

Конечно же, это не редкость, когда прозвища перенимаются их же объектами. Можно вспомнить "Yankee" (янки) или, раз уж на то пошло, о слове "мормон".⁵ Но что имели в виду ранние христиане, используя этот термин? Будет интересно коротко исследовать несколько имеющихся у нас трудов ранних христиан вне Нового Завета. Мы, конечно же, не считаем, что эти ранние документы относятся к Священным Писаниям, или не верим, что их следует включить в канон. Однако они очень ранние. В нескольких случаях некоторые учёные доказывали то, что они являются, возможно, более ранними, чем определённые книги в самом Новом Завете. Так вот они предоставляют чрезвычайно полезное окно для изучения того, как ранние Христиане воспринимали сами себя и каким образом они использовали слова (более того, необходимо помнить, что эти ранние авторы знали апостолов; они говорили на языке Нового Завета, а следовательно, есть достаточное основание верить, что у них было, по крайней мере, какое-то понимание о сути раннего Христианского учения; христиане двадцатого века должны обсуждать свои взгляды, только имея на то веские причины).

Среди этих ранних авторов Игнатий Антиохийский особенно важен для наших теперешних целей. Он является самым ранним автором, свободно использующим слово "христианин". Как же он использует его? Очень интересным образом. В послании к Римлянам Игнатий обращается к своим единоверцам, говоря о собственной грядущей мученический смерти: "Только просите для меня у Бога внутренней и внешней силы, чтобы я не говорил только, но и желал, чтобы не назывался только христианином, но и был в самом деле".⁶ Его желание было удовлетворено, и в Риме, во время правления Траяна в 108 году по РХ он был брошен на съедение диким зверям. Очевидно, что для Игнатия, который - и это существенно⁷ - был третьим епископом Антиохии, быть Христианином, по крайней мере, отчасти зависело от поведенческого критерия. Он хотел по-настоящему быть христианином. "Христианин…принадлежит Богу, - пишет он Поликарпу, - А это дело - Божье".⁸ В нескольких случаях он призывает своих читателей быть "подражателями Бога".⁹ В другом случае он увещевает магнезийцев: "Научимся жить по-христиански".¹⁰ Другими словами, Игнатий верный для существенной части его наследия в церкви Антиохи снова и снова делает нравственный акцент евангелия от Матфея, которое, как считают многие ученые, весьма вероятно было написано всего несколько десятилетиями ранее.¹¹

Наблюдатели со стороны, также, порой замечали, какой сильное ударение ставили христиане на моральное поведение. В своих трудах, написанных приблизительно между 97 и 109 годами по РХ, Плиний Младший описывает обычную "церемонию", практикуемую в ранней церкви: "Христиане, - рассказывает он императору Траяну, - связывают себя клятвой… воздерживаться от воровства, грабежа, и прелюбодеяния, не злоупотреблять доверием и не отказывать просящему возвращения залога".¹² (кстати, часто выступая против богослужений в мормонских храмах, высказывают обвинение в том, что клятвы запрещены Новый Заветом; очевидно, что либо ранние Христиане не понимали этого, либо же антимормоны не заблуждаются)

В своём Послании к Ефесянам Игнатий использует термин "Христианин" ещё в одном значении - в духовном, когда пишет о "Христианах из Эфеса, которые... всегда были единомысленны с апостолами".¹³ Это также согласуется с его Посланием к Магнезийцам, где он утверждает, что "надобно не только называться, но и быть христианами".¹⁴ И как же нам быть ними? Основная идея этого послания в том, что мы должны быть подчинены власти епископа, который председательствует "на место Бога".¹⁵

Конечно же, нельзя отрицать то, что для Игнатия, быть христианином включает в себя более чем просто моральное поведение и послушание власти священства. Кроме того, нельзя упускать то, что он относит эти черты характера (сильно критикуемые антимормонами, когда они обнаруживают их в Церкви Иисуса Христа святых последних дней) к неотъемлемым в истинном Христианстве. В добавление, однако, он также даёт нам для соблюдения несколько богословских указаний. Игнатий является первым автором, известным использованием термина "Христианство", и который недвусмысленно противопоставляет его "Иудейству".¹⁶ Как и Павел перед Агриппой - а равно как и заявление Джозефа Смита, процитированное выше - он приносит свидетельство о рождении Христа, смерти и воскресении. Против докетов, которые учат об Иисусе, что "будто Он пострадал призрачно", Игнатий утверждает, что Спаситель "истинно родился, ел и пил,… [и] истинно был распят".¹⁷ "Прошу вас, - пишет он Траллийцам, - питайтесь одной христианской пищею, а от чуждого растения, какова ересь, отвращайтесь".¹⁸

Здесь, наконец, похоже, мы имеем доктринальный критерий того, кто является христианином, а кто - нет. Однако собственная доктринальная позиция Игнатия не вполне недвусмысленная. К примеру, у него есть сохраняемые в тайне учения, которые он отказывается открывать в своих письмах.¹⁹ Более того, насколько поучительным в действительности является раскрытие того, что "Христианство" не идентично "Иудаизму"? И в ответ на подразумеваемый вопрос о том, как человеку отличить истину от ереси, Игнатий тотчас возвращается к словам о власти священства.²⁰ "А это удастся вам, - заявляет он, - если не будете надмеваться и отделяться от Бога Иисуса Христа и епископа и апостольских заповедей. Кто внутри алтаря, тот чист, а кто вне его, тот не чист, то есть, кто делает что-нибудь без епископа, пресвитерства и дьякона, тот нечист совестью".²¹ А что касается "чуждой пищи" еретиков, которую Игнатий противопоставляет "Христианской пище", то не будет ли разумным увидеть в этом упоминании епископом Антиохийским службы евхаристии, - называемую в мормонских терминах прислуживанием причастия, - проводимую не имеющей законной силы властью? "Без епископа, - увещевал он смирнян, - никто не делай ничего, относящегося до Церкви. Только та евхаристия должна почитаться истинною, которая совершается епископом, или тем, кому он сам предоставит это".²²

"Никто не обольщайся! - предупреждает Игнатий смирнян, - И существа небесные, и те подлежат суду". И затем, святой применяет свой духовный стандарт к еретикам: "Посмотрите же на тех, которые иначе учат о пришедшей к нам благодати Иисуса Христа, - как они противны воле Божьей! У них нет попечения о любви, ни о вдовице, ни о сироте, ни о притесняемом, ни об узнике, или освобожденном от уз, ни об алчущем или жаждущем".²³ Другими словами, они забыли то, что Иаков 1:27 описывает как "чистое и непорочное благочестие". Но не только Иаков настаивает на духовных стандартах, как средстве определения настоящих последователей Христа, но и утверждения самого Иисуса, записанные в Евангелиях, которые имеют отношение к обсуждаемому вопросу. Наиболее известным [утверждением], возможно, являются слова из Иоанна 13:35: "По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою". Поэтому, в своих акцентах на поведении, как ключе к определению ученика Христа, Иаков и Игнатий преданно следуют своему Учителю. Для Игнатия, отметил Уолтер Грандман (Walter Grundmann), - "Христианство просто означает ученичество". Это означает, что "бытие христианин отражается в образе его жизни".²⁴ Этот этический взгляд на Христианство является общепринятым также и для других первых христианских авторов. В Пастыре Ермы начала второго века, к примеру, один из так называемых "апостольских Отцов" рассматривает Христианство как "прежде всего, ряд правил поведения, которым должно следовать".²⁵ (Конечно, святые последних дней определённо могут жить согласно этому моральному акценту, найденному среди ранних Христиан; но как быть с их критиками?)

Как предполагается в утверждении, что "впервые, ученики были названы Христианами в Антиохии", первоначальным наименованием, применяемым к последователям Иисуса, было "ученики".²⁶ "Очевидно, - говорит Грандман, - что это был термин, которым пользовались сами первые верующие".²⁷ K. Х. Ренгсторф (K. H. Rengstorf) доказывает, что греческое слово mathetes (ученик), является просто переводом еврейского слова talmidh и происходит от общепринятого названия, которым пользовались палестинские христиане для самоназвания. Оно уступило термину "христианин" только тогда, когда Церковь становилась всё более и более эллинизированной.²⁸

Что же понималось ранними последователями Иисуса под словом "ученичество"? Ренгсторф видит три - в значительной степени поведенческих - элемента в их взглядах: (1) приверженность к личности Иисуса; (2) послушание Иисусу; и (3) обязательство страдать с Иисусом.²⁹ "Тогда сказал Иисус к уверовавшим в Него Иудеям: если пребудете в слове Моём, то вы истинно Мои ученики" (от Иоанна 8:31).³⁰ Комментируя этот стих, Брюс Ваутер (Bruce Vawter) отмечает: "Не достаточно быть просто восприимчивым к слову; человек должен также принять его и действовать согласно слову непрестанно. Тогда только человек может быть истинным учеником Господа".³¹ "Тем прославится Отец Мой, если вы принесёте много плода и будете Моими учениками" (от Иоанна 15:8).³²

Быть учеником Иисуса не лёгко. "Те, кто отзывались, - пишет Фредерик Зонтаг (Frederick Sontag), - оставляли свои семьи, друзей и традиционные религиозные обычаи, чтобы заняться проповедническим странствованием, священнодействиями исцеления, которые порой были сопряжены с опасностью. Последовать за Иисусом означало оставить традиции и присоединиться к религиозному культу [!] того дня... Таким образом, наиболее очевидным определением термина "христианин" было бы: "Человек призванный последовать за Иисусом, не взирая ни на какие опасности или связанные с этим гонения"³³ Следовательно, ученичество требовало поведения, действий - то есть дел.

Из этого явствует, что в Новом Завете или самом раннем Христианстве можно найти совсем немного правил, если это вообще возможно, определяющих то, кто является христианином, а кто - нет. И кроме осуждения докетизма, не было дано никаких других доктринальных критериев. Более того, в трудах ранних христиан имеется существенная неясность в вопросе о том, какое учение или практика достоверно являются "первоначальными", да и исторически это очень даже открытый вопрос. В поздней античности, все христианские вероисповедания заявляли о своих правах на апостольскую преемственность.³⁴ И если в древние времена ситуация была запутанной, то с течением времени она только усугубилась. Среди американских протестантов девятнадцатого века, как отмечает Клаус Хансен (Klaus Hansen), "каждая церковь считала себя более согласующейся с первоначальной церковью, чем все её конкуренты".³⁵ Вопреки самодовольству Уолтера Мартина (Walter Martin) по поводу "согласованности" с Писаниями, подобная согласованность воспринимается как слишком запутанная, так и спорная.

Почему же это должно быть так сложно - разобраться в вопросе о чистом Христианстве ранних верующих? Современная библейская и патристическая наука ответила бы, что это происходит потому, что никогда не было золотого века однозначной и единодушной христианской истины. Знаменитый евангелический ученый Джеймс Данн отрицает, что "ортодоксальность" была сколько-нибудь значительной концепцией в новозаветные времена. Нет единой проповеди или провозглашения евангелия (греч. kerygma), но существует множество конфликтующих форм таких проповедей и провозглашений (kerygmata). Данн признаёт "выдающееся многообразие" и "множество различных выражений Христианства в рамках Нового Завета".³⁶ Даже фундаменталисты желают извлечь из этой идеи выгоду для себя, когда это оказывается полезным для них: "Дело в том, - говорит Лорейн Бёттнер (Loraine Boettner), обличая католиков, - что [отцы Церкви] редко приходят к согласию по какой-либо доктрине, и даже противоречат себе, т.к меняют своё мнение и утверждают то, что ранее они отрицали".³⁷

Для современных объективных представителей науки такие термины как "ортодоксия" и "ересь" всё более кажутся обыкновенными поздравляющими самих себя эпитетами, которые были придуманы триумфаторами в догматических стычках христианской истории. В первоначальном Христианстве эти два понятия часто невозможно различить, по крайней мере, без возможности заглянуть в прошлое. Во многих областях "еретиками" была существующая церковь, в то время как "ортодоксами" выступало осуждаемое меньшинство. И так было не только в поздние "отступнические" века. Новый Завет сам содержит конфликтующие взгляды и позиции, о которых спорят многие учёные, и которые противостоят даже самому решительному приверженцу гармонии.

Протестантские критики, которым нравится противопоставлять Мормонизм "библейскому" Христианству - Павлова абстракция о единообразии, которая никогда в реальности христианской церкви так и не осуществилась, даже в период её первых веков - приводят доводы, основанные на иллюзии. "Древняя церковь произвела огромное количество теологических попыток интерпретировать Христианство, - пишет Норберт Брокс, - Эти теологические варианты очень сильно отличаются друг от друга, в соответствии с временем, средой, отправными точками и намерениями, и демонстрируют широту выбора, который существовал в понимании христианского вероучения".³⁸

Очевидно, если об этом думать, полагаясь на стандарты, полученные из Нового Завета или непосредственно из постапостольского Христианства, то доводы антимормонов об исключении мормонов из христианского мира не имеют основания. Самые ранние Христиане, любящие описывать своё братство и общество в этических терминах, - терминах, с помощью которых святые последних дней подчеркивали добрые дела и жизнь "вместе в любви" (УиЗ 42:45), - определенно могли чувствовать себя комфортно. В действительности же, с другой стороны, их критики могут почувствовать себя менее комфортно среди ранних христиан и всеми их толками о "делах", чем будут чувствовать себя мормоны. Таким образом, не имея поддержки ни из Библии, ни от самых ранних поколений древних верующих, эти критики принуждены искать другую причину, чтобы изгонять Церковь Иисуса Христа святых последних дней из паствы христиан. Существует ли другая возможность? Существует ли другое средство борьбы?

Дополнительные материалы раздела

---

---